Душа поэта – родина искусства
П. Белый
Черноморская здравница, 9 августа 1986 г.

В последнее время шествует по художественным выставкам и салонам так называемый фотореализм, или “сверхреализм”. Что это? Это когда художник тем или иным способом переносит фотографию на холст и тщательно ее подкрашивает. Получается – “как живое”. А на самом деле – и мертвое, и лживое. Подделка под жизнь, подделка под искусство. Зачем это делается? Иногда, чтобы потрафить обывательскому вкусу, чаще, чтобы замаскировать творческое бессилие или попросту отсутствие таланта. Ведь прежде, чем стать живописцем, музыкантом или слагателем стихов, надо быть поэтом. А это редкий дар.

“Искусство начинается лишь там, где кончается подражание”, – сказал Оскар Уайльд. Художник приносит в мир то, чего не было в нем прежде. Жалкий удел копииста не для него. Тайна подлинного художника всегда уникальна. Тайна единственно верной линии, которой нет в природе, но в которой вся природа. Тайна цвета, которого не сыскать в спектре, но в котором весь спектр.

Люблю бывать в Москве на Пречистенке. Высокий старый дом. Полумрак просторного подъезда с широким пролетом лестницы, где, кажется, жмутся сиротливые тени московской старины, согнанные сюда с вырубленных бульваров, из разрушенных особняков, с соседнего модернизированного Нового Арбата и с Арбата старого, превращенного ныне в туристский аттракцион. Здесь, под самой крышей – мастерская художника. И – чудо! Тебе открывается совсем другая страна – неведомая, далекая, прекрасная. С холстов струится южный воздух, тянет холодком с далеких снежных гор, пылают закаты, загораются дивные рассветы, кроются в ночи одинокие деревья… Вот маленькие фигурки крестьян, занятых трудом. Вот стадо овец, пригнанных с пастбища.

Натюрморт. Распахнутое окно. За ним – даль, горы, небо, весь мир. Сухой гранат на подоконнике.

Портреты. Они дышат покоем. Юрий Григорян ищет гармонию человека даже тогда, когда найти ее бывает трудно. И это не насильственное примирение противоречий, в этом – мудрость взгляда на жизнь.

Молодой гроссмейстер стоит у открытого окна. Внизу кипучая, красочная жизнь южного города. Взгляд юноши стремится куда-то вдаль, за горизонт. Образ творческой мечты молодого человека наших дней. Неожиданно просто и прекрасно.
Пейзажи Григоряна – заповедная область его искусства. Это – Нагорный Карабах, родина художника. Она запечатлена с пронзительной яркостью детской памяти. Здесь, в Завадыхе, прошло деревенское детство Юрия, здесь корни, питающие его творчество.

Пейзажи Григоряна, всегда обобщенные, исполнены ностальгической мечты. Они – как утоление жажды в знойный полдень. В них – родниковая чистота сердца, душевная глубина, почти музыкальная лиричность. В них словно запечатлена таинственная вибрация жизни, растворение мгновения в космической вечности. Григоряну близок завет такого мастера, каким был Жак Ихмальян: “Чем больше картина отдаляется от фотографии, тем большее волнение она вызывает у зрителя”. Следование этой идее приводит Юрия Григоряна к поистине философским обобщениям в его пейзажах.

Григорян – мастер, владеющий фундаментальной академической школой. Ученик народного художника СССР Н. Пономарева. Окончил Суриковский институт. Но как истинный художник, он свободен от догм академического канона. Своеобразно в его искусстве сочетание русской школы с армянской живописной традицией, представленной гением Мартироса Сарьяна и Минаса Аветисяна. В то же время творческий почерк Ю. Григоряна независим, крайне индивидуален, его невозможно спутать ни с каким другим.

Практически ни одна крупная выставка в Москве – республиканская или всесоюзная – не обходится без полотен Ю. Григоряна. Его искусство приветствовали Минас Аветисян и Арам Хачатурян. Состоялись персональные выставки художника в Москве и Ереване. Признанием одарили земляка жители Нагорного Карабаха, где творчество Ю. Григоряна популярно и любимо.

Многие живописные холсты Юрия Григоряна я без колебаний отношу к классике современного советского искусства. Это и “Деревня Гулухан”, и “Сумерки”, и “Портрет Аркади”, и “Весенний Карабах”, и другие полотна, блещущие полнотой жизнеощущения, вдохновением, тонкостью мастерства. Не случайно “Портрет Аркадии” пополнил фонды Третьяковской галереи, а Музей искусства народов Востока гордится целой коллекцией превосходных вещей Григоряна. Искусство живописца высоко оценивают эксперты, к нему проявляют интерес коллекционеры из разных стран – Чехословакии, Венгрии, Бельгии, ФРГ. Творчество художника представлено и в Сочи. В одном сочинском частном собрании находятся пять его лучших холстов. Еще одна работа (правда, не самая характерная для мастера) имеется в фонде Выставочного зала.

Искусство Юрия Григоряна человечно, оно согрето любовь к жизни и к людям.

В этом году художнику исполняется сорок пять лет. Позади молодость. Впереди лучшие годы творчества. Благодатный возраст для мастера